«На майдані коло церкви революція іде. «Хай чабан! – усі гукнули. – За отамана буде!» – эти хрестоматийные строчки поэта Тычины большинство из нас помнит со школьных времен. Правда, для смеха и улучшения рифмы ученики их немножко, как сказали бы теперь, «тюнинговали».

Говорили: «На майдані коло бані». И даже не подозревали, что, внося это минимальное изменение, делали посвященное далекой гражданской войне стихотворение пророческим.

Ведь оранжевая «революция» действительно произошла «на майдані коло бані». Баня там до сих пор есть – на одной из улочек, поднимающихся от Майдана Незалежности к Михайловскому монастырю. Сам же Майдан до того, как получить это название в 1991 году, был поочередно, если путешествовать в прошлое, Площадью Жовтневой революции (в советские времена), Думской площадью – в начале XX века и просто Козьим болотом в середине XIX-го, когда там на самой окраине Киева снимал среди зарослей осоки домишко Тарас Шевченко. Так что история явно готовила сцену перед тем, как выпустить на нее новых «чабанов» – пастухов оранжевых биомасс.

Революция получилась очень национальная по форме. Проводя исторические параллели в глубь времен, легко заметить, что точно так же воевали запорожские казаки. Они вылезали из Сечи вместе с пшеном и самогоном, по дороге обрастали гулящими девками и «политологами» – то есть, бабами-ворожками, толковавшими туманное будущее, и, выбрав подходящий лужок, становились на нем табором. Напротив вырастал другой табор – польский или еще один казачий – если война была гражданская за то, кто станет новым гетманом. Обе армии крыли друг друга матом, пели военные песни, жрали от пуза и гадили под себя. Каждая коварно выжидала – у кого пшена, водки, баб и дерьма хватит на дольше.

В ноябре 2004-го случилось то же самое. Один табор стоял на Крещатике под оранжевыми стягами и мочился прямо в открытые канализационные люки на проезжей части, а второй – защищал Администрацию президента, а отливать бегал в казенный сортир. При этом, воевать не желали ни те, ни другие. «Оранжевые» не спешили брать Администрацию, а «бело-синие» – разгонять Майдан. Баб-ворожек в это время, как водиться, посещали видения. Так, например, Юля «узрела» однажды во дворе Администрации целую банду русского спецназа. Трудно сказать, что это было. Может быть, православные Божьи ангелы, которые прилетели из Кремля, чтобы разить копьями «помаранчевого» супостата, а, может, просто голодная сексуальная фантазия политической амазонки, жаждущей вступить в поединок с целым батальоном Георгиев Победоносцев в виде потных мужиков в бронежилетах.

Но как бы то ни было, все закончилось боевой ничьей – кресло для Ющенко обменяли на конституционную реформу, после чего цена этого государственного седалища упала раз в десять, а бардака в стране ровно в такой же пропорции прибавилось.

ЧЕРНАЯ РАДА — ТАБОР ПРОТИВ ТАБОРА

Первые «майданы» всеукраинского значения, очень напоминающие события осени 2004 года, возникли в Нежине в 1663 году. Сейчас Нежин – тихий уютный город в полутора часах езды от Киева, известный своими церквями, сохранившейся с прошлого века почтовой станцией и Педагогическим институтом, в здании которого учился Гоголь, когда там размещалась Гимназия высших наук графа Безбородько. А в XVII веке никакими гимназиями и науками в этих местах не пахло. Зато дух демократии буквально носился по окрестностям, переворачивая все на своем пути.

Претендентов было двое. Один – от «олигархов». Его звали Яким Сомко. Другой – от недовольных социальной политикой старшины «народных масс». Ивашко Брюховецкий – таково было имя этого кандидата.

Брюховецкого выдвинула Запорожская Сечь, до этого державшаяся от большой политики в стороне, а теперь попытавшаяся захватить власть во всей Украине. Устоявшейся столицы у страны еще не было. Ставку первых гетманов – Чигирин – захватили поляки. Торговый Киев был самоуправляемым городом, где казаков недолюбливали и считали разбойниками. Поэтому местом выборов определили Нежин.

«Майдан», поддерживавший Сомка, устроился перед городскими воротами прямо на лугу. А конкурирующая группировка расположилась точно таким же порядком с другой стороны Нежина. И там, и там вели горячую предвыборную агитацию. Обожатели Брюховецкого кричали, какой из него был хороший на Сечи кошевой, горой стоявший за бедноту. А куда более спокойные сторонники Сомка напоминали о его заслугах в разгроме поляков и изменника Выговского.

Как и в 2004 году, пришлось немножко менять избирательное законодательство – расширить круг участвующих в голосовании. До этого в процедуре участвовали в основном заслуженные авторитетные казаки. Но под давлением общественности теперь допустили к урнам «черный народ» – представителей самых низов общества. Впрочем, избирательных урн еще не было. Победителя определяли громким криком и мордобоем. А так как народ был погорячее, чем сегодня, и при оружии, то мордобоем на этот раз не ограничились – дошло даже до душегубства. Причем, как в 2004-м орали по слогам: «Ю-щен-ко!», так тогда выкрикивали: «Брю-хо-вец-кий!», что звучало более угрожающе, чем короткое: «Сомко!»

Победила партия «бешеных» – то есть, Брюховецкого. Проигравшего кандидата на радостях казнили, чтобы он не подвергал сомнению законность процедуры. И тут же в лучших украинских традициях начался переход вчерашних сторонников Сомка к победителю Ивашке! Происходили сцены, вроде той, которую можно было наблюдать в Верховной Раде сразу после оранжевой революции. Помнится, как ярый «януковичефил» Степан Гавриш, во время выборов бывший представителем Виктора Федоровича в Верховном суде, с трибуны публично обращался к новому президенту с дрожью в голосе, прося обратить внимание на опытные кадры. И ведь обратили! Недавно тот же Гавриш уже писал проект конституции для Ющенко!

СТУДЕНЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ОСЕНИ 1990-ГО

Большинство приемов, которые были применены во время «великого майданного сидения 2004-го» были опробованы еще осенью 1990-го во время так называемой «студенческой революции». Сейчас эти события забыты. А тогда они стали сенсацией для еще застойного Киева, только-только распробовавшего, что такое горбачевская «перестройка». В это время я учился в Киевском университете. У меня было много знакомых среди «революционеров». Поэтому описываю закулисную сторону тогдашнего майдана как очевидец.

Майдан-90. Так проходили обкатку политтехнологи будущего

Небольшой лагерь манифестантов находился справа от колоны, на которой теперь красуется «Баба с шашлыком», символизирующая Украину. Место действия еще называлось Площадью Жовтневой революции. Организатором выступления была УСС – «Українська студентська спілка». А лозунгом: «Геть Масола і Кравчука!» Кравчук был тогда еще главой украинской компартии, а не националистом, а Масол – премьер-министром УССР.

Драться с властью, естественно, никто не собирался. Основой майданной тактики было психологическое давление – показушная демонстративная голодовка. На раскладушках, укрытых матрасами, валялись плохо побритые личности с повязками на голове или руке: «Голодую». Расчет был на то, что добрый партийный дядечка Масол не захочет, чтобы из-за него умирал такой «цвет нации» и уйдет сам. Но умирать от голода никто не собирался.

Любопытные зеваки, ходившие смотреть на лагерь и сочувствовать «бедняжкам», не подозревали, что внутри там есть четкая организация. Олесь Доний (на самом деле – Александр), по еще школьной кличке «Шкиля» (теперь он депутатствует от НУНС) был, как бы мы сказали, «фронтменом» акции, ходившим «в телевизор». А за кулисами имелись: информационно-пропагандистский отдел, ведавший речевками и печатанием листовок, отдел обслуживания голодающих, отдел питания, медпункт и отдел охраны. В последнем служили те участники акции, которые ни на что другое были не способны по причине своей ограниченности.

Листовки печатать бегали в здание Руха по соседству – в Музейный переулок. Там была множительная техника. Отдел питания снабжал участников акции харчами – колбасой, консервами и батонами. Ведь голодали далеко не все. А те, кто голодали, делали это строго по науке, отнюдь не собираясь расставаться с жизнью – пили воду, а кому было рекомендовано докторами, то и воду с сахаром. На таком продукте долго можно было «диетить»!

В ТУАЛЕТ БЕСПЛАТНО. Кстати, большинство голодающий были студентами Львовского медицинского института – они знали, как не нанести ущерб своему здоровью. Прием завозить в Киев для массовых акций народ из Западной Украины был впервые опробован именно во время «студенческой революции». Любопытно и то, что с владельцами кооперативных туалетов в переходе станции метро «Крещатик» существовала договоренность, что «голодающие» из лагеря будут бесплатно посещать уборную. Одним словом, все это была большая комедия.

Имелся даже бухгалтер лагеря, сразу после окончания акции неожиданно «поднявшийся» и открывший свой бизнес во Львове. Потом он, кстати, стал даже депутатом. А таких героев оранжевого Майдана, как Тарас Стецькив, можно было встретить в лагере на Крещатике уже тогда.

Масола заставили уйти в отставку. Рух укрепил позиции. Но болезненная привычка всех наших «революционеров» драться между собой после победы тоже проявилась в те времена! Сразу после успеха акции от УСС отпочковалась конкурирующая СУС – «Спілка українського студентства». И обе конторы благополучно захлебнулись во взаимной ненависти друг к другу.

Виталий Масол отомстил частично уже в 1994 году, когда снова стал премьер-министром. Матрасы для «голодантов» выделил ректор Политехнического института Петр Таланчук, ставший на революционной волне первым министром образования независимой Украины. Масол припомнил ему пресловутые матрасы и сразу же после возвращения во власть уволил с должности министра.

КАК ПОБЕДИТЬ МАЙДАН ИЛИ ПРОВАЛ «УКРАИНЫ БЕЗ КУЧМЫ»

Ярким примером провалившегося майдана стала акция «Украина без Кучмы» зимой 2001 года. Во-первых, она началась, не будучи толком подготовленной. Во-вторых, не очень поддерживалась общественностью. И, в-третьих, (что самое главное) власть знала, с чем борется, и умела с этим бороться – обладала политической волей и технологиями ее применения. Точно так же, как есть герои Майданов, есть и герои контрмайданов. В данном случае таким оказался покойный министр внутренних дел Кравченко.

Поражение. Профессионализм времен Кравченко делал невозможным победу даже атакующих майданов

Недовольство глухо назревало еще в январе. Тогда манифестанты установили жидкий ряд палаток на тротуаре вдоль Крещатика. Замкнуть круг у них не хватило сил. Кроме того, чувствовалось, что в верхах умело работают с недовольными. Арестовав Юлию Тимошенко, органы внутренних дел на время вывели из игры самого активного оппозиционного лидера. Виктор Ющенко, занимавший пост премьера, сразу испугался и публично заявил о своей лояльности президенту Кучме. Революция лишилась «головы».

И все пошло насмарку. В мартовский «шевченковский» день, когда «майдан» пошел маршем от памятника Тарасу к Администрации президента, попытавшись захватить ее, фаланга милиционеров профессионально остановила толпу во главе с экстремистами-заводилами. Не помогли ни сверкающие очки Юры Луценко, ни свезенные из Львова студенты. Вечером на вокзале сотрудники МВД уже арестовывали их. Значит, правоохранители имели в среде «революционеров» секретных информаторов.

Самые проницательные из потенциальных участников этих событий уже понимали, что будет горячо, и отказались от участия в акции. Так поступил, например, «Щит батькивщины» Корчинского, который, по логике, должен был защищать «Батькивщину» Юлии Тимошенко. Но там поняли, что на сей раз будут не играться, как в 90-м, а сажать, и на улицу не пошли. Те же, кто поверили тогда будущим оранжевым, крепко просчитались, не получив ничего, кроме нескольких лет тюрьмы. Исключением стал только Андрей Шкиль, соскочивший с нар, благодаря депутатству. Но его товарищи отсидели во имя того, чтобы некий гражданин Ющенко стал президентом, по полной. Спрашивается, оно того стоило?

«Матерый человечище». Ради него не щадил себя Юрий Кравченко

Тем позорнее была плата, которой отблагодарил Кучма за профессионализм Юрия Кравченко. Сразу после успеха контрреволюции министр был уволен под давлением оппозиции в парламенте и через некоторое время стал губернатором. Это лишний раз доказало: служить можно царю, как это сделали офицеры Семеновского полка, разогнав «майдан» на Красной Пресне зимой 1905-го, но не украинскому президенту – все равно не оценит.