Исход президентских выборов в США к октябрю, за месяц до голосования, начал представляться предрешенным. Республиканец Д. Маккейн и его команда вели кампанию маловысокохудожественно, но и самая высокая (или хотя бы на уровне Б. Обамы) степень художественности республиканского кандидата вряд ли бы спасла. В довершение ко всем делам, наделанным с 2001 г. республиканской администрацией, именно в октябре, за месяц до выборов, Уолл-стрит начал вытворять невесть что. На Обаму работал весь закон маятника, причем с такой силой, что генеалогия кандидата если и вредила ему, то далеко не в той мере, чтобы преградить путь в Белый дом.

По состоянию хоть на 5 ноября, хоть на сегодня — 13 ноября все, что можно сказать про избранного президента, — это то, что он очень грамотно и успешно провел избирательную кампанию и у весьма многих вызывает симпатию. В том похвалить его должны, во всем же прочем Обаму, а равно и выбравших его американцев как хвалить, так и ругать затруднительно. Будущее темно, и о том, что будет делать новый президент, никто ничего толком не знает. Тут есть повод для благожелательных авансов, но вряд ли для экстатических упоений.

Тем не менее настали именно что упоения, для которых было найдено две причины. Прежде всего был извлечен аргумент, используемый после всякого негодного президентства (и даже шире — после всяких негодных дел вашингтонской власти) и заключающийся в том, что американская демократия подобна кукле-неваляшке, которая не бьется и не ломается, а только кувыркается. (Сотрудники охраняющей американских президентов Секретной службы, у которых как Неваляшка проходит Джордж Буш, имели в виду совсем другое.) Система находит в себе средства для исцеления, и на смену негодному правителю приходит годный и даже выдающийся. Все прекрасно, кроме небольшой логической ошибки. Поскольку Обама еще никак не проявил себя в качестве правителя, некорректно говорить, что его победа наглядно подтверждает эффект американской неваляшки. По общим итогам правления или хотя бы по первым шагам, сделанным им в Белом доме, можно будет констатировать, что вот, неваляшка в очередной раз явила свою живительную силу. Или не явила. До каких-либо действий новоизбранного президента получается очевидная подмена. Вместо логически корректного «Правление Обамы хорошее, следственно, неваляшка работает» — значительно менее корректное «Неваляшка всегда работает, следственно, правление не может не быть хорошим». Оно, конечно, похвально — «Истинно, истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры», — с другой стороны, у нас свобода вероисповедания.

Второй повод для ликования заключался в обаминой генеалогии. Избрание президентом США мулата рассматривалось как нечто вроде падения Бастилии. Между тем в последние годы никто и не укорял ни американские власти, ни американское общество в том, что они недостаточно содействуют прогрессу цветного населения. То, что прогресс самый впечатляющий, признавали все, и это никак не было предметом мучительного дефицита. С другой стороны, если посмотреть на весь набор претензий (хоть справедливых, хоть не слишком) внешнего мира к Соединенным Штатам, то недовольства в связи с тем, что в Америке президент не цветной, а надо бы цветного и тогда настанет счастье, не высказывал никто. И не столько по причине зараженности расистскими предрассудками, сколько по тому, что к Америке накопилось много других претензий, сводящихся к тому, что неплохо бы вести себя более ответственно и конструктивно и производить меньше беспорядка по всему миру. Это представлялось много более насущным, нежели цвет кожи президента США. Как будут реализованы эти пожелания, пока никто не знает, отчего и неистовые крики «Халва! Халва!» кажутся преждевременными.

Известия