Преследуя Диомида, церковь теряет авторитет не только в глазах его консервативных последователей, но и общества в целом.

Священный синод изверг из сана бывшего епископа Чукотки Диомида. Противостояние мятежного епископа и руководства РПЦ, длившееся не один месяц, завершилось так, как и должно было завершиться. Мало кто сомневался, что наказание будет суровым.

На летнем архиерейском соборе Диомида осудили условно, дав ему возможность покаяться. Он ею пренебрег, более того, продолжал критиковать начальство. И сполна расплатился за это.

В шуме скандала мало кто обратил внимание на другое событие, произошедшее в далекой Италии. Католическая церковь проводит там «библейский марафон»: в течение недели священники и миряне читают по телевидению Библию. Первую главу книги Бытия прочел, конечно, сам папа римский. А вот выбор следующего чтеца, на первый взгляд, был странным. Им оказался представитель РПЦ при европейских организациях епископ венский Иларион. Казалось бы, что общего между московским скандалом и заграничным триумфом православного епископа? Общее, однако, есть.

Епископ Иларион – один из самых яростных критиков теперь уже бывшего епископа Диомида. Еще бы! Он по своей работе отвечает за связи РПЦ с инославными, и прежде всего с католиками, а чукотский бунтарь эти связи ни в грош не ставит. Более того, проклинает экуменизм как дьявольскую затею и требует его немедленного запрещения. То есть фактически пытается лишить преуспевающего церковного дипломата работы. И то, что тот читает Библию в компании папы римского в момент падения мятежника, носит символический характер. Теперь все должны уяснить, чья взяла. И впредь не поднимать руку на генеральную линию.

Проблема, однако, в том, что линия эта меняется, как погода осенью. Казалось бы, речь идет о банальном противостоянии либералов-западников и консерваторов-почвенников в РПЦ.

Но какой же западник главный церковный дипломат и гонитель Диомида митрополит Кирилл? Накануне извержения мятежника из сана он витийствовал по центральному телевидению, ратуя за то, чтобы имя России олицетворял Александр Невский. В устах митрополита святой князь предстал главным оплотом православной самобытности в борьбе с инославными извергами.

Союз же князя с Золотой ордой был не просто хитроумным политическим ходом, а верным мировоззренческим выбором. Орде нужны были наши кошельки, а ордену – наши души. Князь выбрал меньшую из бед. А союз с ордой поспособствовал превращению России в многонациональную империю, где мирно уживаются представители разных вер и народов. Какое уж тут западничество. Скорее полюбившееся на данном этапе властям евразийство.

Почему же в это самое время протеже митрополита Кирилла читает Библию вместе с «инославными извергами» на их иноземном языке? Никакого противоречия здесь нет. Как нет и мифического противостояния западников и почвенников в недрах РПЦ. А есть абсолютная власть церковной верхушки, которая одна вправе решать, когда и куда повернуть руль церковного корабля. Команда же должна беспрекословно подчиняться. Скажут курс на Восток – не возражать, прикажут повернуть на Запад, не раздумывать. Именно так и ведет себя епископ Иларион: велели разобраться со слишком самостоятельной лондонской епархией, созданной великим проповедником Антонием Сурожским, – разобрался, приказали сближаться с инославием – сблизился. Не таков Диомид.

По всей строгости церковных канонов наказан не обскурантизм Диомида (кого этим удивишь в РПЦ), а бунт против власти как таковой. Идейное содержание бунта не играет никакой роли. С равным успехом на его месте мог оказаться и отчаянный либерал, в открытую выступивший против начальства.

В последние годы церковь выстроила мощную властную вертикаль, и посягнувший на нее должен сполна расплатиться за своеволие, чтобы другим неповадно было.

Зачем церковному начальству эта абсолютная власть? А затем, что у самой церкви в нашем обществе явный дефицит власти духовной. Вот она и пытается компенсировать ее отсутствие, встроившись во власть светскую и обслуживая ее сиюминутные нужды. Скажем, подыгрывая на внешнеполитическом фронте. Но для того, чтобы эффективно исполнять эту роль, РПЦ должна стать абсолютно послушным бюрократическим инструментом, и всякие непредсказуемые харизматики вроде упрямого Диомида ей совершенно ни к чему. Ведь они будут только мешать обслуживать переменчивые интересы власти. Сегодня той надо налаживать отношения с европейскими соседями, значит, востребована дружба, как минимум, с католиками, а завтра с мусульманским востоком, стало быть, надо вспомнить о евразийском единстве.

Однако главным направлением церковной деятельности светская власть считает моральную сферу. Кому еще укреплять нравственный климат или прививать патриотические ценности безбашенной молодежи? Не зря же митрополит Кирилл так пламенно лоббирует Александра Невского на роль национального символа России. Однако для того чтобы выступать в роли всероссийского наставника, РПЦ должна иметь соответствующий духовный авторитет. И тут возникает порочный круг, вырваться из которого невозможно. Не имея реального авторитета, церковь компенсирует его безоговорочным сотрудничеством с властью. Подвизаясь по казенной надобности, теряет шанс этот авторитет обрести.

Случай с Диомидом тому подтверждение. Его судьба вызвала сострадание не только у идейных союзников чукотского мятежника, но и у противников. У тех самых либералов и западников, на которых он набрасывается с таким остервенением. Более того, возникает подозрение, что и общество в целом ему сочувствует. И дело здесь не только в естественной жалости к гонимому, а в том, что перед нами бунт одинокого человека против всесильной власти. Идеалиста против системы. Личности против института. И в таком противостоянии безусловным авторитетом обладает личность, а институт его неизбежно теряет. Тем более что в наше циничное время ценность идеалистического жеста резко возросла. Дон-Кихоты нынче на пересчет.

Newsland