Как рассказал РБК daily источник в киргизском городе Ош, накануне в Ноокате, который находится в окрестностях Ферганской долины, прошел митинг. Его участники требовали отставки акима (главы администрации) района Абдыганы Алиева. Митинги и демонстрации – нечастое явление в Киргизии, однако не только это привлекло вдруг внимание широкой общественности к текущим событиям в Ноокате. Пикет здания районной администрации в городе был организован членами запрещенной в стране международной исламской организации «Хизб ут-Тахрир». По имеющейся информации, участники движения захватили здание, после чего к месту событий срочно выехали представители местных властей. Кроме того, как сообщил РБК daily все тот же источник, в Оше в эти дни также активизировались радикальные исламисты из «Хизб ут-Тахрир».

По словам экспертов, радикальный исламский фактор в Киргизии постоянно усиливается, однако на севере и на юге страны происходят несколько разные процессы. «На севере Киргизии исламистов представляют в основном люди, которые в свое время проходили спецподготовку в Пакистане, а также выпускники западных вузов. На юге и в зоне, прилегающей к Ферганской долине, больше чувствуется влияние радикальных узбекских организаций. Однако, вне сомнения, и то и другое крыло исламского движения в Киргизии могут откликнуться на финансовую помощь со стороны третьих стран, которые заинтересованы в том, чтобы через него дестабилизировать ситуацию в стране», – отметил в беседе с РБК daily киргизский политолог Турат Акимов.

Ферганская долина и ее окрестности представляют особую важность не только для Узбекистана, Киргизии, Таджикистана и Казахстана, которые уже не первый год безуспешно борются с угнездившимся там религиозным экстремизмом. С этой зоной связаны текущие и потенциальные стратегические интересы России – безопасность и эффективное обеспечение российской 201-й военной дивизии (самой боеспособной единицы РФ на данный момент), которая расположена в Таджикистане, а также создание базы в киргизском городе Ош. Понятно, что любое обострение ситуации в этом районе значительно осложнит реализацию этих задач и планов.

Пока среднеазиатские радикальные движения по большей части дезорганизованы. Однако если эта волна будет поддержана третьими силами – в первую очередь путем активных финансовых влияний – и будет объединена, последствия удара исламистов будут носить глобальный характер для всего региона.

Особую опасность представляет тот факт, что вспышки исламистских выступлений в регионе, как правило, носят цепной характер и действуют по принципу «эффекта домино», поэтому усиление исламистов в одном районе с большой долей вероятности будет поддержано и в других проблемных точках региона. Так, общая волна эскалации религиозного экстремизма в Средней Азии докатилась уже и до Туркменистана, который до недавнего времени оставался самой спокойной в этом отношении страной региона.

Волна радикального исламизма в Средней Азии неизбежно перекинется на южные и центральные районы России, где этот фактор также играет особую роль. Поэтому местные среднеазиатские элиты и Москва должны объединить свои усилия для борьбы с радикальными исламистами, и главную ставку здесь стоит сделать на поддержку умеренного ислама в регионе. Эффективная координация усилий между Кремлем и среднеазиатскими государствами возможна в рамках таких региональных организаций, как ОДКБ и ШОС. Осознание неизбежности совместной борьбы против общего врага должно сблизить Россию и Среднюю Азию политически и экономически, а заинтересованным в дестабилизации региона силам в свою очередь будет гораздо сложнее реализовать свои планы по отрыву России от постсоветского пространства.

ИРИНА ЦАРЕГОРОДЦЕВА

РБК